"Идти, Исследовать, Искать"

В.А. Русанов

р.Пясина. геологическая база -Быстрая-. 15.07.2015г.

Оцените материал
(0 голосов)

   "  Это полновесный литературный вариант описания нашей таймырской эпопеи. Огромный труд вложен не только в путешествие, но и в рассказ о нем. Честный, подробный, без купюр. В таком же жанре будут написаны следующие страницы нашей экспедиционной летописи.


В апреле 1998 года четверо норильчан прошли на снегоходах «Буран» 1400-километровый маршрут по центральному Таймыру, в бассейне великой реки Пясина…
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Масса дорожных впечатлений сама ложится на кончик пера. Вернее, на клавиатуру домашнего компьютера. Но вот «беда» — осмысление событий трех экспедиционных недель как-то незаметно приводит к перетряске корзин нашего житейского опыта.
Любое путешествие, как увеличительное стекло, фокусирует радости и печали нашей жизни. В единицу времени на серьезном маршруте происходит больше событий, чем в простой, повседневной, «диванной» жизни. Может быть, именно поэтому люди забираются на высокие горы, уходят в кругосветные плавания и через льды и снега движутся к полюсам нашей планеты. Даже небольшие вылазки на природу с матрасом и шашлыками запоминаются больше, чем обычные дни, наполненные служебными делами и домашними заботами.
Эти приключения останутся в нашей памяти надолго. Но будет лучше, если под их влиянием вам, читатель, захочется выбраться на природу, стряхнуть с себя пыль буден и окунуться в шум листвы, пение птиц и журчание ручьев. В нашем, северном, варианте — хотя бы в скрип снега под лыжами и дым костра.
Экзотике Полярных стран может позавидовать любой «материковский» житель. Вопрос в том, как ее преподнести. Жаль, что многие просто не представляют себе прелести и красоты Севера. Однажды взглянув в глаза бескрайним снежным просторам, человек «заболевает» Севером на всю жизнь. Задача путешественников — рассказать о подобных «болезнях». Кризис жанра нам не грозит, поскольку на планете так много удивительных мест, что на их описание не хватит всех красок и слов мира. А с анализом мыслимых и немыслимых связей между человеком и матушкой-природой не справится и самая современная компьютерная технология.
Сложно писать об этом путешествии из-за того, что впечатления, как вкусный суп, кипят и просятся через край кастрюли повествования. Такую смесь лирики и прозы жизни чрезвычайно трудно разложить по полочкам не только в газетной статье, но и внутри себя. А очень хочется, чтобы наш рассказ получился. И, следовательно, запомнился читателю.
С чего начать? Пожалуй, с начала.
ПЕСНЯ О СПОНСОРАХ
Случилось, как в сказке. В несколько сумбурные экспедиционные сборы вмешалась Госпожа Фортуна, подарив нам настоящих, не сказочных, спонсоров.
За пару недель до отъезда, благодаря стараниям Олега Васильева, участника группы, проект будущей экспедиции попал в самые высокие инстанции. Сначала эти бумаги легли на стол О. М. Бударгина, заместителя генерального директора АО «Норильский комбинат». Несколькими днями позже — первого заместителя главы Норильска В. В. Семенова. Может, это и не чудо, что два известных человека и ответственных руководителя обратили внимание на наш проект. Но для нас, не избалованных спонсорским вниманием, это было подобно волшебной сказке… Может, сыграла какую-то роль рекламная кампания в прессе и на телевидении, которую затеяла наша группа и опыт, накопленный в поездках прошлых лет. Но, скорее всего, ситуация в нашем регионе за последнее время настолько изменилась к лучшему, что у властных структур появилась возможность оказывать помощь своим, доморощенным путешественникам.
Так или иначе, мы несказанно благодарны О. М. Бударгину и В. В. Семенову за участие и заботу, проявленные к нашей экспедиции. Если руководство комбината и города обращает внимание не только на производственные показатели, но и на развитие норильского спорта, это ли не верный признак того, что кризис остался позади и в нашем регионе все будет в порядке!
Первой помощь пришла от комбината. За неделю до старта АО «Норильский комбинат» через Управление строительства выделил необходимый бензин, на котором мы планировали пройти первую часть маршрута. Горючим на вторую половину пути нас должны были снабдить портовики Диксона. Управление строительства заметно пополнило наши продовольственные запасы и выделило четыре, по количеству участников, комплекта зимней одежды, сшитой на подкладке из оленьего меха. Решение всех организационных проблем взял на себя О.М. Бударгин.
Кроме комбината, мы подружились с норильским магазином «Круг», занятым продажей снаряжения для туристов и охотников. Благодаря ему наши ноги обулись в канадские ботинки фирмы «SOREL» новейшей модели. Там же мы «разжились» спальными мешками, в которых при любом морозе снится только южный берег Крыма.
Был у нас и один частный инвестор. Очень скромный. Поэтому, не называя его фамилии, лишь передадим Максиму простое, но большое экспедиционное СПАСИБО!
Без спонсорской поддержки «покорить» таймырский север просто невозможно!
ПОСЛЕДНИЕ СБОРЫ
Очень жаль, что помощь от норильской администрации подоспела слишком поздно, всего за 18 часов до отъезда. За это время обогатить экспедицию чем-то необходимым, было уже невозможно. (Кстати и после экспедиции воспользоваться ни единой копейкой из средств, перечисленных на счет норильского Спорткомитета, к сожалению, нам так и не удалось.)
Несколько раз мы переносили дату старта. Дальше откладывать было некуда. Последние годы запомнились норильчанам сильными апрельскими оттепелями, которых мы боялись больше, чем СПИДа.
Наши снегоходы, в отличие от нас, очень не любят положительных температур. Их двигатели созданы специально для холодной погоды. Как только температура воздуха поднимается выше минус 5 градусов, можно ждать неприятностей. Например, перегрева двигателя, который обычно заканчивается серьезной поломкой. А дальше — как повезет. Иногда неисправность излечивается переборкой двигателя с легким хирургическим вмешательством. В худшем случае приходится выбрасывать добрую половину деталей.
Боясь перегрева двигателя, «буранисты» в теплую погоду поминутно останавливаются и трогают рукой шпонку на левом цилиндре. Как только она нагревается до температуры плавления ладони, двигатели или глушат, или гоняют на холостых оборотах, подбрасывая в цилиндры пригоршни снега. Ясно, что такие остановки сильно замедляют движение и неблагоприятно сказываются на нервной системе путешественников.
Вот почему мы так спешили уйти на маршрут…
27 марта, спасибо Музею истории НПР, провели небольшую пресс-конференцию для друзей и любимых журналистов; наметили старт на 31-ое. Не назначать же его на 1 апреля! Никто не поверит.
Как водится, средства массовой информации помогли, чем могли. В прошлый раз фотокор «Заполярной правды» Валера Барков раздобыл для нас российский флаг, в этот раз выручил фотокорреспондент «Заполярного вестника» Володя Бровкин. Он дал на прокат серьезный профессиональный «Никон», без которого мы со своими «мыльницами» не сделали бы ни одного приличного кадра. (Ведь в этот раз с нами не смог поехать наш «штатный» экспедиционный фотограф Андрей Волков.)
Да и без этого «Заполярный вестник» можно назвать большим информационным другом нашей экспедиции, а В. С. Ронина — ее «крестным отцом».
Очень помогли еженедельник «О'КЕЙ!», который изготовил наклейки с рекламой наших спонсоров, телерадиокомпания «Норильск», командировавшая в экспедицию драгоценного видеоператора Олега Васильева. Плюс к этому мы благодарны им как нашим информационным спонсорам.
В экспедицию даже поехала наклейка, подаренная местными экологами, которых в Талнахе возглавляет небезызвестная норильским читателям Наталья Борисенко, автор удивительных рассказов о природе.
А вот и еще одно «спасибо», которое чуть было не затерялось в гуще экспедиционных впечатлений. Норильские спасатели снабдили нас подробными картами на весь маршрут.
Были и анти-спонсоры. Здорово «помогла» одна торговая фирма, три недели обещавшая подвезти нам вариаторные ремни. Дело закончилось тем, что за ремнями мы пошли в другой магазин, а фирме на Хмельницкого, 17 шлем большой поклон. Будем рады, если страна узнает своих «героев».
Но это — мелочи по сравнению с тем, как в суматохе сборов пели наши сердца! Ведь им предстояла нешуточная встреча с тундрой, с местами, где никто из нас не бывал.
В планах значилось пройти всю реку Пясина от Талнаха до ее устья, побывать на арктическом побережье, заехать на денек в поселок Диксон и обратно вернуться уже по Енисею, заглянув в окружную столицу Дудинку. Около 2000 километров по заснеженной земле и замерзшей воде самого северного в мире полуострова — Таймыра!
Каждого путешественника, если он настоящий, отличает особый зуд. Нет, не заболевание тела. Скорее — души. Наверное, хоть раз в жизни каждый мужчина должен сказать себе: «Среди нехоженых дорог, одна — моя». Сказать и выйти из дома.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
С этого момента наш рассказ будет напоминать скорее дневниковые записи, чем литературное произведение. Так легче пересказывать события. В пылу лирических отступлений автор всерьез опасается упустить из виду какое-нибудь интересное приключение.
…Ни одно путешествие не начинается гладко. Так и у нас. Канадские вариаторные ремни попали к нам в руки, как водится, в последний день. Поэтому все утро стартового дня мы отплясывали вокруг «Буранов», пытаясь натянуть на отечественные вариаторы импортные ремни. У этих «танцев» давняя предыстория, которую нельзя не рассказать. Хотя бы вкратце.
В прошлых путешествиях львиная доля бранных слов была сказана в адрес отечественных вариаторных ремней и, само собой разумеется, их производителей. Дело в том, что в экспедициях, когда за снегоходом следуют тяжелые сани, самую большую нагрузку испытывает именно ремень. И, конечно, первым выходит из строя. Протяженность наших прошлых маршрутов скорее зависела не от запаса горючего и наших сил, а от количества взятых в дорогу вариаторных ремней. Когда ремни подходили к концу, мы сворачивали к дому.
В этом году, вопреки воле российского президента, мы объявили «войну» отечественным производителям и закупили ремни канадской фирмы «Бомбардье». И нисколько не пожалели об этом. Более того, советуем всем хозяевам «Буранов» поступить именно так. Жаль только, что о нашей рекламе вариаторных ремней не узнают канадцы…
Забегая вперед, скажем, что чудо-ремни оправдали себя полностью. На одном ремне «Буран» протащил тяжелые сани весом в 750 килограммов на старте и 300 на финише 1200 километров и остался цел и невредим! «Буранисты» оценят эти цифры по достоинству. На таком маршруте «сгорело» бы, по меньшей мере, три десятка отечественных вариаторных ремней…
Да, о чем это мы? Кажется, о последних приготовлениях.
Так вот, в суматохе сборов мы оперативно нашли верное техническое решение, которое позволило импортному ремню достойно заработать на отечественном снегоходе. Спешка объяснялась просто: на площади перед рудником «Октябрьский» нас поджидали друзья из программы «Север» — Юля Скорнякова и Саша Томских. Прощание было недолгим. Помахав спонсорскими флагами перед объективами съемочной группы, мы тронулись в путь.
…Своим внешним видом наша кавалькада могла отпугнуть любого хищника, даже очень голодного. Первым следовал снегоход Саши Лисунова. Он тянул четырехметровые сани, доверху набитые экспедиционным добром. На запятках саней возвышался Вася Василенко. За первым «вагоном» следовал второй, на котором ехала двухсотлитровая бочка бензина. Вторым шел «бензовоз» Олега Васильева. Его задачей было тащить сани с тремя бочками бензина и автора этих строк. По скромным оценкам, первый снегоход тянул за собой 700 килограммов полезного и бесполезного груза, второй — около 750.
На первых километрах нас здорово выручил накатанный зимник, уходящий к дальним поселкам на северо-восток от Талнаха. Через два с половиной часа наши снегоходы оказались на озере Пясино. Сразу начались снежные заструги, езда по которым ничего хорошего не сулила. Когда от болтанки ослабевали веревки, бочки с бензином начинали подпрыгивать и ударяться о сани. Приходилось останавливаться и тратить время на перевязывание груза, поскольку прыжки по застругам оставляли на бочках существенные вмятины, грозившие со временем превратиться в пробоины.
…К вечеру погода испортилась окончательно: пропала видимость, подул ветер и пошел снег. Как водится, неприятности ходят парой, и мы ни сколько не удивились, когда развалился наш маленький прицеп — второй вагон поезда, машинистом которого был Саша Лисунов. Верьте — не верьте, но это вписывалось в наши экспедиционные планы. Прицеп должен был прослужить всего лишь пару дней, пока не опустеет первая бочка с бензином. Потом его, как ступень космической ракеты, планировалось сбросить на какой-нибудь поселковой свалке.
Ближе к ночи, почти одновременно с гибелью прицепа, судьба нам подарила небольшую вросшую в сугроб избушку на правом берегу озера, где мы и заночевали. Так мы впервые узнали, что колесо Фортуны катится рядом с нами. А это для путешественников, собравшихся в дальний путь, согласитесь, немаловажно.
ДЕНЬ ВТОРОЙ
К утру ветер безжалостно загнал за горизонт остатки вчерашней облачности. Похолодало. На небе по-хозяйски расположилась звезда по имени Солнце.
Утро второго дня прошло в ремонтах и перекладывании груза. Горемычный сломанный прицеп разгрузили и реконструировали. Теперь он стал ниже, зато приобрел необходимую прочность. Стартовать удалось только перед обедом.
Кстати, трапеза совпала с очередным ремонтом — не выдержала шпилька на валу редуктора. Пока в головах механиков зрела техническая мысль и «воплощалась в металле», свободные участники экспедиции готовили суп из домашних пельменей. Тот, кто не едал этого блюда на середине огромного таймырского озера в морозный солнечный день, потерял многое!
Наполнив желудки пельменями, а баки — горючим, мы продолжили путь. На одном из перекуров зоркий глаз путешественника приметил под «бензовозом» предательское желтое пятно. Пробоина! Из бочки на снег сочился драгоценный бензин — «золотая» жидкость, запас которой был строго лимитирован и рассчитан с точностью до миллилитра.
Тут уж не до «ахов» и «охов»! Резво отвязав пробитую бочку, мы перевернули ее пробоиной вверх и постарались, как могли, облегчить ее участь.
На севере от Норильска, куда мы отправились в этом году, снежных застругов больше, чем на юге, они оказались плотнее и тверже. Теперь наша езда напоминала прогулку на необъезженном пьяном скакуне…
В трех прошлых экспедициях на плато Путорана нас не подвела ни одна из бочек. А здесь, отъехав от города только 74 километра, мы получили первую серьезную пробоину! Дело в том, что наши бочки оказались немного шире саней. Из-за этого все удары принимали на себя их тонкие стенки. Жаль, что поняли мы это только в пути. Пораскинув мозгами до отъезда, можно было избежать неприятностей. Но драгоценный экспедиционный опыт, как говаривал Александр Сергеевич, — сын ошибок трудных…
Лиха беда — начало! Бензин в бочке плескался, пробоина увеличивалась, и через полчаса на снег бежал уже целый бензиновый ручей. Направив его в подставленное ведро, мы заметили еще несколько небольших трещин. Срок жизни этой бочки истек вместе с бензином. Пришлось сливать горючее во все свободные емкости, вплоть до полуторалитровых пластиковых бутылок. (Позже мы подсчитали, что в этот день нами было безвозвратно потеряно более 50 литров бензина.)
…Маршрут уводил нас на северо-восток, к тому месту, где из озера Пясино вытекает одноименная река, которая будет нашей спутницей многие сотни километров. Именно она должна привести нас к Карскому морю.
И вот мы попрощались с озерными просторами. Нас встретил мир холмов, цепко взявших в свои каменные объятия верхнее течение реки. Кстати, этой древней гряде озеро Пясино обязано своим возникновением. По мнению ученых, оно образовалось в период последнего оледенения, когда мощный ледниковый покров, подобно огромному бульдозеру, «вспахал» равнину и соорудил каменную запруду высотой несколько десятков метров.
На этом участке вытекающая из озера река имеет множество перекатов, опасных для судоходства. Часто суда, в сентябре сев на мель, остаются здесь до самой весны. Так и в этом году — на перекатах зазимовал огромный катер. Весной его команде и капитану предстоит нелегкая работа — освободить судно из снежно-ледового плена и тракторами оттащить на берег в безопасное место. С ледоходом шутки плохи. Он не щадит ни корабли, ни прибрежные строения.
…Под вечер наши «железные кони» немного устали и приуныли. На их пути стали попадаться участки рыхлого снега. Но больше опасностей таил в себе открытый речной лед. На нем «Бураны» становились практически неуправляемыми, ведь вес саней втрое превышал вес снегохода. Опрокинув сани несколько раз, мы начисто потеряли охоту к быстрой езде.
Смеркалось. Конечной точкой нашего дневного перехода должна была стать база норильского штаба Гражданской обороны, расположенная на излучине рек Пясины и Таловой. Там мы рассчитывали встретить теплый прием в прямом и переносном смысле.
Никто из нас раньше не бывал в этих местах и не знал точного расположения базы. Поплутав в кромешной тьме по буграм правобережья, мы наткнулись на свежий след вездехода. Он вывел нас прямо к крыльцу двухэтажного дома. В окне горел свет, а в сарае тарахтел дизель. Хозяин базы Ефим встретил нас очень радушно: накормил, напоил и поселил на втором этаже огромного дома.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
«Фазенда» Ефима находится лишь в сотне километров от города. Поэтому ему часто приходится принимать гостей, но каждого он встречает как брата. За его плечами — нелегкая жизнь, зигзаги судьбы, проблемы с жильем и работой. Ефима приютила тундра, дала все, к чему стремится его душа. Здесь он чувствует себя как дома. Говорят, редкий охотник с карабином добудет больше дичи, чем Ефим с простым ружьем…
Отоспавшись, мы решили посвятить день ремонту и отдыху. Не давала покоя мысль о пробитой бочке. Да и сани Саши Лисунова требовали починки. Была и более веская причина — 2 марта нашему Васе Василенко исполнилось 40 лет.
Порывшись в гараже, Ефим выделил нам необходимые пиломатериалы. Через два часа на санях Олега Васильева, служивших бензовозом, появилась конструкция, напоминавшая лежащую лестницу. В трех ее ячейках мы разместили бочки, подложив под них старые гусеницы от «Бурана». Эта конструкция позволила нам раз и навсегда решить проблему с транспортировкой бензина.
За это время Саша Лисунов подлатал свои сани. Езда по твердым застругам сильно повредила их сварным соединениям. Другие сани, сделанные из дюралюминиевого уголка, скрепленного болтами, с честью прошли все испытания. Это стало еще одним уроком для нас.
Ну а вечером был банкет…
Говорят, что Штаб Гражданской обороны скоро откажется от этой базы, вывезет оборудование. Жаль, шикарный дом, хорошее место, приветливый хозяин…
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Следующий день позволил отдохнувшим путешественникам добраться до промысловой точки Курья. Ее название напоминает скорее о дыме древних костров и печей. В крайнем случае — о табачном дыме. Вряд ли когда-то на Курье водились куры. Разве что, куропатки…
Можно было идти вниз по реке. Это около 30-ти километров речных поворотов, за каждым из которых нас могли ожидать участки рыхлого снега и открытого льда. Второй вариант — выйти на зимник, связывающий Курью с Талнахом. Хозяин вызвался проводить нас, попутно занявшись своими охотничьими делами.
Успешно поборов капризный бензонасос, уже к двум часам дня мы подъезжали к Курье, где живет и работает небольшой промысловый коллектив. Руководит им Коля Мороз, в его отсутствие — Толик Афган. Прозвище он приобрел благодаря своему боевому прошлому. Вернувшись с ранением из Афганистана, перенес несколько операций, побродил по жизни и осел на Курье, чем весьма доволен. Хозяйством заведует его жена Саша, большая искусница в кулинарии и добрая хозяйка. Еще Серега. Два Вити. Один — местный, другой — гость с соседней точки Коренная. Этот Виктор, по прозвищу Лохматый, по рассказам, имеет особое чутье. Как только на Курье объявляется спиртное, можно смело вглядываться вдаль — скоро покажется «Буран» Лохматого.
Он встретил нас эмоциональным рассказом в лицах о том, как пару дней назад один на один встретился с матерым волком, по всей видимости, бешеным. Потом, на реке, Виктор обещал показать его ободранную тушу.
Слово за слово, но Курья в полном составе прониклась нашими экспедиционными заботами. Отпарила нас в бане, выдала напрокат почти новые сани для снегохода и заметно пополнила оскудевший запас бензина. Одним словом, залатала наши экспедиционные дыры и благословила на дальнейшие подвиги.
Остались ночевать. Естественно, чтобы отблагодарить хозяев, в ход пошли вино-водочные запасы. Почти прикончив их, под утро, коллектив разлегся на широченных нарах.
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
Только к обеду путешественники смогли всерьез приступить к сборам в дорогу. С нами засобирался и Толик. У него появились дела в ближайшем поселке Кресты Таймырские, расположенном в ста километрах вниз по реке. Вместе с ним собралась и Саша. Прокатиться за сотню километров вместе с нами им показалось и веселее, и безопаснее.
Пока суд да дело, местный Виктор свозил нас на старинное кладбище. Говорят, оно в округе — самое крупное. Жаль, из-под снега торчали только верхушки крестов. На многие из них сверху присели вырезанные из дерева птахи. Так принято отмечать могилы охотников-промысловиков.
Утопая в снегу, мы сделали лишь несколько снимков — пора было отправляться в дорогу. На обратном пути Виктор, на правах начинающего водителя снегохода, пару раз рассыпал пассажиров как горох; несколько раз лбами мы пересчитывали толстые ветки лиственниц; другим местом — все кочки и ухабы. Короче, жалея себя, видеокамеры и фотоаппараты, последние сотни метров мы добирались до Курьи пешком.
Наши опасения вызывал Витин буран, на котором Афган собирался ехать до Крестов. Он поминутно глох. Колпаки на свечах держались только на честном слове. «Чепуха, — заверил нас Толик, когда мы добрались до балков, и привычным движением подсунул войлочную рукавицу между колпачками и рулевой тягой, — я так езжу всегда».
Около часа дня мы распрощались с гостеприимной Курьей и отчалили на маршрут. К этому времени термометр на окошке приподнял свою ртуть до отметки минус 13 градусов. Пропала видимость, пошел редкий снежок. «Если до Диксона не дойдете, — напутствовали мужики, — к нам не возвращайтесь — морду набьем!» Так своеобразно они пожелали нам успеха.
Через двадцать километров пути мы сходу проскочили необитаемую в данный момент Коренную, поскольку ее хозяин, Витька Лохматый, все еще гостил на Курье, поминая вчерашний банкет. Своим названием эта охотничья точка обязана большому, километров шесть-семь в диаметре, озеру с основательным названием Коренное, спрятавшемуся за холмами правобережья.
Здесь же мы наскочили на ободранную тушу волчары, с которым сражался Виктор накануне. Здоровый, только худой, бывший волк после очистки от снега согласился позировать вместе с нами перед фотоаппаратом…
«Бураны» бежали неплохо. Участков рыхлого снега на реке не наблюдалось вовсе. Немного «доставали» заструги. Но их скопления нам, как заправским слаломистам, удавалось успешно огибать. Еще десяток километров — и мы на Заостровке. Здесь река делает небольшой поворот налево, разделяясь на два почти равных рукава. Между ними оказывается остров, местность за которым и называется Заостровкой. Почти прямо по курсу, на правом берегу, несколько изб — хозяйство Сереги Нельсона. Такое прозвище он получил, потеряв где-то, в жизненном водовороте, один глаз. Но другой служит ему верой и правдой. Во всей округе не найти более сноровистого изготовителя рыболовных сетей. Заказов у него хоть отбавляй. А какие пельмени стряпают его умелые руки! Поговаривают, что в прошлом он был шеф-поваром не то кафе, не то ресторана. «Да вот, с утра сегодня, от скуки, — сообщил Серега, — 800 пельменей налепил…»
Вкусно отобедав, получив пакет мороженых пельменей в дорогу, мы продолжили маршрут. Следовало торопиться — дело шло к вечеру. Наша неспешная езда да званые обеды пройденных километров особо не прибавляли…
Возле Заостровки снова стали появляться участки гладкого льда, припорошенного снегом. Остановившись в таком месте, тронуться с тяжелыми санями было практически невозможно. Уповать оставалось либо на помощь товарищей, либо на длинные веревки, которыми «Буран» с разгона сдергивал стоящие сани. А еще возле Заостровки мы опрометчиво выскочили на спрятавшиеся под снегом прибрежные камни. Здесь пришлось попотеть всему коллективу. Эти маневры хоть и отняли время, зато прибавили осторожности нашим водителям.
Вечерело. Становилось ясно, что в этот день до Крестов нам не добраться. Да еще неприятность, которая случилась с «Бураном» Толика…
На одном из поворотов реки он пропал из вида. Немного проехали. Подождали. Еще проехали. Возвращаться так не хотелось! Тем более, впереди уже показалась обжитая точка Кряжи. Зоркий глаз различал даже дым из трубы. Решили довезти груз до Кряжей, подождать Толика, и, если он не появится, отправить один снегоход налегке на подмогу. Так и сделали.
Через четверть часа «спасатель» добрался до «потерпевших». Выяснилось, что у них на лыже лопнула рессора. Без нее — никуда. А запасная, как назло, осталась в багажнике на Кряжах.
Делать нечего — сломанный снегоход бросили, отбуксировали на Кряжи только сани. За следующую ходку привезли и сам «Буран». За этот злополучный вечер мы намотали 28 лишних километров!
Тем временем, участники экспедиции, не занятые в «спасработах», перезнакомились с обитателями Кряжей. К сожалению, отсутствовал хозяин. Несколько дней назад, в пургу, когда мы ночевали в землянке на берегу озера Пясино, он серьезно поморозил руку и его срочным санрейсом отправили в Дудинку. За него хозяйничать остались 13-летний Серега с сестричкой Кристиной 3,5 лет и их мама — беременная долганка Вика.
Напились чаю, отужинали, поставили специальный хомут конструкции Саши Лисунова на сломанную рессору и завалились спать. Желающие остались за столом попивать местную бражку. Потом была ночная дискотека, устроенная нетрезвой Викой…
Короче, уснули мы с невеселыми мыслями о том, как «зеленый змий» превращает милых и добрых людей в противных и злых.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ
За этот день мы без особых приключений преодолели 45 километров, отделяющие Кряжи от Крестов Таймырских.
…Где-то между Заостровкой и Кряжами проходит северная граница лиственничного леса. Дальше к северу, между Кряжами и Крестами — граница распространения кустарников. За ней, до самого Северного Ледовитого океана простирается бескрайняя тундра, покрытая на два месяца в году травами, мхами и лишайниками, на десять — только снегом.
Надо побывать в этих местах, чтобы почувствовать дыхание Севера. Дыхание Белого Безмолвия. Тем, кто путешествует здесь, надо быть готовым принять эту бескрайнюю снежную пустыню, как данность. Быть готовым почувствовать себя неотъемлемой ее частью.
Кому-то здесь может стать не по себе. Но мы довольно спокойно пережили расставание с лесом и кустарником — непременными атрибутами норильской природы.
…Кресты Таймырские — небольшой поселок, двадцать домов. Из достопримечательностей — метеостанция, единственная на весь центральный Таймыр, причал со складом ГСМ и дизельная. Благодаря ей жители поселка по вечерам смотрят телевизор. Но только до полуночи — лимит солярки…
Справа за поселком в реку Пясина впадает широкая Дудыпта, а слева, напротив, ее младшая сестра — Крестовка. В плане эти реки образуют почти правильный крест, подаривший Крестам Таймырским такое название.
Заночевали мы в гостеприимном доме русского мужика Виктора, непревзойденного мастера по ремонту «Буранов», и его жены — долганки тети Кати. Впервые за неделю пути мы посмотрели телевизор и узнали, что творится в мире.
ДЕНЬ СЕДЬМОЙ
С утра мы совершили небольшую экскурсию на местную метеостанцию. Это здание — памятник гигантомании советских времен и безденежью дней сегодняшних. Ее обустройство закончилось на самой границе времен. Застой сдавал смену Перестройке.
Метеостанция, задуманная с размахом, с множеством подсобных помещений, собственной дизельной и центральным отоплением, так и не увидела полный штат своих хозяев. Вместо шести сотрудников здесь трудятся двое — Владимир Сергеевич и Галина Григорьевна Гамовы.
На Севере — 30 лет. Молодыми специалистами приехали на Таймыр. Сразу подались за романтикой на побережье Ледовитого океана, на труднодоступную метеостанцию. Тогда страна уважала полярников и ценила их труд. Северяне были с рублем.
Через несколько лет Гамовы перебрались на Кресты Таймырские. Думали — ненадолго. …Выросли дети, уехали на «материк». А Гамовы все на Крестах.
Прошло 22 года. Страна в лице норильского Гидрометцентра платит гроши за каторгу постоянных наблюдений — восемь сроков в сутки при любой погоде. За содержание огромного дома. За совмещение многих профессий. За вечные радиопомехи в эфире. За одиночество, наконец. За удаленность от всего, что подарил людям конец XX века.
Гамовы крутятся, как могут — Владимир Сергеевич выделывает шкуры, ладит чучела тундрового зверья, меняет, где на уголек, где на рыбу и мясо. Да и просто дарит. Так и живут, забытые страной и начальством. Не держат обиды, только удивляются. Почему в норильской бухгалтерии, куда они приезжают за зарплатой, на них смотрят, как на просителей. Почему за все годы работы начальство ни разу не поздравило их с праздником — ни с Днем метеоролога, ни с 8 марта, наконец… О них вспоминают, когда нужна срочная информация о погоде или чучело зверя в подарок большому начальству.
…Пора было уезжать. Попрощались с Гамовыми, с Виктором и тетей Катей, с Толиком и Сашей. Но Кресты отпускать не хотели — отъехав от поселка на сотню метров, мы больше часа дергали стартер сашиного «Бурана» и меняли свечи на цилиндрах. Наконец, спустившись с крутого берега Дудыпты, мы двинулись вниз по течению ставшей уже родной реки Пясина.
За несколько часов до нас в том же направлении из поселка вышел вездеход. Хозяева промысловых точек отправились на осмотр владений. Так случилось, что на долгие дни и километры они невольно стали нашими попутчиками.
За поселком река наградила нас поперечными застругами. Худшим, что смогла придумать. От тряски уходили все мысли. Оставались слова. В основном — нецензурные.
За 71-м градусом северной широты холодало — полярный апрель давил под тридцать. Зато радовал солнцем и безветрием. Но делать ветер мы могли сами. Он дул всегда нам в лицо — со скоростью движения снегохода.
Появилась очередная проблема — у сашиного «Бурана» подрос аппетит. Расход горючего увеличился почти вдвое. С ремонтом решили повременить до ближайшей ночевки. Крутить на морозе гайки — занятие не из приятных.
За промысловой точкой Рассоха река сделала нам широкий реверанс, повернув на северо-запад. Заструги исчезли, берега стали положе, русло — шире. На снежном покрывале появились песчаные заплаты, нашитые ветром за долгую полярную зиму. Справа остался остров Песчаный. За ним — урочища Долгие Пески, Широкие Пески. Изрядно промерзшие, к концу дня мы достигли Агапы.
Своим возникновением поселок обязан широкой реке, впадающей в Пясину напротив него. Вместе со своим притоком Янгодой Агапа открывает водный путь к огромным охотничьим угодьям и пастбищам западного Таймыра.
На тот момент все население поселка состояло из одного Николая, рыбака по призванию и сторожа по совместительству. Его изба оказалась вполне пригодной для комфортной ночевки мороженых путешественников. Через пару часов прибыл вездеход, следовавший параллельным курсом и время от времени появлявшийся у нас на виду в виде крохотной точки на горизонте.
Трудный день закончился починкой прожорливого карбюратора. Оказалось, что в нем от тряски открутилась всего-навсего гайка. Да еще, по той же причине, лопнула пара пружин на катках. Пришлось менять.
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ
С утра выдалась возможность осмотреть поселок. Когда-то он был большим. Имелось собственное кладбище. Сейчас там из-под снега торчат лишь несколько крестов да надгробий. От старых домов остались лишь скелеты разрушенных стен.
Не найдя в Агапе достойных объектов для съемок, мы двинулись в путь. Те же песчаные острова, пологие берега. Лишь через два десятка километров правый берег стал круче, чтобы обозначить крутой поворот реки на восток. На вираже русло раздвоилось, огибая остров Хромой. В морозном тумане мы потеряли речную протоку и немного сбились с пути.
Чем хороши путешествия на «Буранах» — не надо тщательно выверять маршрут, постоянно следя за наземными и небесными ориентирами. Это для лыжника каждый пройденный километр — большой труд. Для снегохода лишний километр — не проблема. В пути ему достаточно лишь приблизительно выдерживать направление, время от времени сверяя его со стрелкой компаса.
…По берегам оставались многочисленные отстрельные точки. Прекрасно оборудованные и необитаемые. Охотники здесь появляются лишь на несколько месяцев в году. На рыбалку, на отстрел дикого гуся или оленя.
Не спеша, без особых усилий и приключений, мы добрались до точки Песцовой. Видимо, на второй неделе пути экспедиция выбрала оптимальную среднюю скорость, за день преодолевая около 80-ти километров. Для нас и «Буранов» это было совсем не трудно. Если бы потребовали обстоятельства, мы могли бы преодолевать вдвое больше.
ДЕНЬ ДЕВЯТЫЙ
На Песцовой нас встретил Игорь, мастеровой, неленивый, деловитый и влюбленный в тундру. Быть может, таким и должен быть идеальный промысловик наших дней. Был в его биографии Талнах, рудники и подземка. В середине жизни Игоря потянуло на природу. Перешел в Госпромхоз. Обустроил точку, обзавелся хозяйством и техникой. Нисколько не жалеет о переменах в жизни. Да и семья любит бывать на Песцовой. Сына не оттащишь за уши от снегохода.
Дела у Игоря идут неплохо. Заработком доволен, работа «не пыльная», сам себе начальник и подчиненный. А земли в его хозяйстве, наверное, больше, чем в каком-нибудь Лихтенштейне. И песца — море. Но он сейчас не в цене. Ловит его Игорь больше из спортивного интереса. Нравится процесс. Для этого Игорь всю зиму содержит так называемый путик — длиннющий маршрут, где через каждые несколько сотен метров стоит настороженный капкан. Как положено, с приманкой. Чтобы не пропал пойманный в капкан зверь, объезжать путик необходимо каждые три-четыре дня, в любую погоду. Таков закон тундры.
Если путик имеет длину больше ста километров, как правило, охотник не успевает объехать его за день. Тогда маршрут планируется на два дня с ночевкой в пути. Естественно, на отдых между поездками охотнику остается совсем немного. Потом — опять в дорогу. У хорошего охотника путик действует почти по полгода, с перерывом, разве что, в холода да темень глухой полярной ночи.
Сейчас, кстати, в тундре так и проверяются люди. Есть путик — охотник, нет — так себе, сторож дырявого корыта.
…В этот день мы немного расслабились. Затопили баньку. В теплом гараже провели текущие ремонты. Опять огорчил сашин «Буран» — пробило прокладки на выхлопных патрубках. Маслом стало заливать зажигание. «Буран» зачихал и закашлял.
Между делом Игорь дал прокатиться нам на своем финском «Линксе». Кто хотел, тот попробовал. Кто не хотел расстраиваться, садясь потом на свой «Буран», тот не пробовал. Это чудо техники совсем не замечало застругов, отличалось мягкой мощью и солидностью. Да и Игорь очень хвалил своего железного друга.
Но нас везли «Бураны», наши синицы в руках. Мы им обязаны многим. Хаять машину, служащую верой и правдой — последнее дело… Вообще, взаимоотношения с техникой — отдельная глава экспедиционной книги. Можно искать предлоги для одушевления наших «Буранов». Можно считать их грудой железа и пластмассы. Кому как нравится. Но ясно, что на нашем маршруте все было связано воедино — наши дела и помыслы, погода, тундра вокруг нас… и самочувствие снегоходов.
Может, техника и кусок железа, но через него некие высшие силы могут воздействовать на нас. Причем запросто. Любая поломка в пути — отражение каких-то событий. Быть может, наших промахов и дурных мыслей.
Интересно другое — опытный глаз по частностям экспедиционной жизни способен определить, каким боком в данный момент повернута к путешественникам госпожа Фортуна. И сделать вывод. Стоит ли продолжать маршрут? И до какого предела можно идти на риск?
Пока что Фортуна была за нас. Все неприятности, если происходили, случались в благоприятный момент. Бороться с ними нам было вполне по силам.
…К вечеру подошел наш знакомый вездеход. Пока что мы его обгоняли.
ДЕНЬ ДЕСЯТЫЙ
На следующий день река повела нас дальше на северо-восток, довольно извилистая, хотя и широкая. Ее ширина в некоторых местах достигала уже двух-трех километров, а берега становились достаточно круты. Видя русло, мы не задумывались в выборе верного маршрута.
Через час прошли отстрельную точку со странным, почти французским названием Десуа. Затем точку, названную более привычно — Хатыстах. Где-то между ними движок сашиного «Бурана» начал стрелять. Канонада стояла такая, что слышалась зверьем, наверное, километров за двадцать.
Что делать? Полезли за инструментом, разобрали зажигание. Так и есть — дал о себе знать пробой прокладок. Как могли, удалили подтекшее масло с контактов зажигания. «Бурану» полегчало. Заодно заменили еще пару пружин на катках и одну потерянную гайку.
Без забот добрались до следующего жилья — Почекутово. Так называются несколько изб на поперечной холмистой гряде. Чтобы пробиться через нее дальше на север, реке когда-то пришлось сильно потрудиться — выбирая путь, подмыть берега и сделать пару крутых виражей.
На речном изгибе ветру не удается разгуляться между высокими берегами. Поверхность снега становится ровнее. Даже с 500-килограммовыми санями мы разогнали «Бураны» до 30-ти километров в час. Впервые с начала экспедиции.
Следующую остановку сделали на Белогорке. Настоящий аэродром на речном льду. С размеченной взлетно-посадочной полосой и развернутым по ветру полосатым рукавом. Поднявшись на берег, мы походили между добротными домами, в которых мы, усталые от встречного ветра, с удовольствием бы заночевали. Но не судьба: закрыто. Свежие еще следы вели вниз по реке, к следующей точке — Сидельниково.
Там жил Володя, тоже рыбак и смотритель нескольких точек. С ним — три мохнатые собаки. Ради нас он отменил свои очередные поездки. Славно поужинали и завалились спать в 470-ти километрах от Талнаха.
ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ
За Сидельниково река делилась на два почти равных русла, которые соединялись лишь через 55 километров. Более короткая протока называлась Иголкиной в честь одного из спутников Н.Н. Урванцева. Их экспедиция прошла здесь летом 1922 года. Мы же решили сократить маршрут, срезав по берегу 15-километровую петлю речной протоки.
С утра задуло. Потеплело до минус 23-х. Выбирая более пологий маршрут по берегу, мы немного напутали с направлением. Ушли в холмы левобережья реки Иньвы, левого пясинского притока. Пришлось выбираться по азимуту, благо солнце было хорошо видно на белесом туманном небосводе. Временами сквозь дымку просвечивало громадное гало — яркие радужные круги вокруг солнца. Такая космическая красота, быть может, бывает в этих местах раз в столетие.
…К 15 часам мы спустились на Иголкину протоку. Дали себе слово больше не искать приключений и с реки не сворачивать. Но вот беда — после береговых скитаний нам не удалось точно сориентироваться на местности. Знали, что мы — на Иголкиной протоке. Но в каком месте?
Протока имеет недобрую славу. Ее берега пологи, русло широко и извилисто, по берегам нередки заводи, небольшие рукава и старицы. Когда все кругом выкрашено в один цвет, заблудиться не трудно.
…В тот день задувало. Мела поземка. Видимость порой падала до десятка метров. В такую погоду надо спешно искать пристанище. Увидев на невысоком берегу протоки дощатый балок, мы решили сделать остановку и переждать непогоду. Просидели час, два. Откопали вход, выкинули из предбанника кубометра четыре снега. Попили чайку. Погода угомонилась.
Завели движки. Увязали сани. Поехали. Через сотню метров сашин «Буран» стал глохнуть. Сменили свечи, завели. Глохнет. Промыли всю топливную систему. Не помогло. Видать — не судьба. Решили вернуться в балок.
Это к вопросу о подсказках госпожи Фортуны... Она попросила нас остаться в балке, мы и остались. Оказалось — не зря. К вечеру задуло всерьез. При ясном небе наш балок атаковала летящая со скоростью курьерского поезда масса из воздуха и снега, который совсем недавно мирно спал в сугробах центрального Таймыра.
На фоне заходящего ярко-красного светила разгоралось веселое пламя пурги…
ДЕНЬ ДВЕНАДЦАТЫЙ
В этот день мы проснулись от холода. Вчерашние попытки заставить печку работать не увенчались успехом. Дым не хотел идти в трубу. Он заполнял сначала балок, а затем наши носоглотки. Чистка трубы через крышу тоже оказалась бесполезной.
«Врезав дуба» под утро, мы поняли, что печку надо чинить. Откололи сбоку четыре кирпича и через образовавшийся проем вычистили золу из дымохода. Печка заработала! Знать бы, что это будет так просто…
Есть печка — нужны дрова. Одевшись как космонавты, мы по очереди выходили наружу и в объятиях пурги искали дрова. Разведка донесла, что в 20 метрах от входа под снегом лежит огромная куча досок и бревен, оставшихся после строительства. Выбирая самые некондиционные, мы стаскивали их в предбанник, а затем, укрывшись от снега и ветра, пилили их и кололи.
Быт налажен. Раскопан уголь, хранившийся в ящике под трехметровой толщей снега. В балке — жара. Сушка вещей, нормальный отдых…
ДЕНЬ ТРИНАДЦАТЫЙ
Ветер не утихает. Если вчера была низовая пурга при ясном небе, то сегодня солнце исчезло. Сварилось в кипящем котле пурги.
Второй день вынужденного безделья. На погоду не злимся. До этой пурги она подарила нам одиннадцать хороших дней. Может, и наша вина, что не все из них мы использовали толково. Были необходимые ремонты, но были и неоправданные задержки.
Вынужденное сидение без дела располагает к разговорам. Анализируем пройденное, строим планы на будущее. Вспоминаем, как с блеском в глазах мечтали увидеть побережье океана. Побаиваемся, что с нашими постоянными поломками до Диксона не добраться. Спорим. Взвешиваем мнения и слова.
Разговоры… Кто чего стоит, способна показать лишь дорога.
ДЕНЬ ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ
Утром с сашиного «Бурана» куда-то на запад улетела капроновая накидка. Метет по-прежнему. В эти дни скорость ветра явно превышала 30 метров в секунду, двенадцать баллов по шкале Бофорта.
Но к вечеру мало-помалу стало стихать. Хватит, уже трое суток. Все-таки апрель на дворе, не январь. Какие пурги здесь бывают зимой, можно только догадываться. Суровый край. Для настоящих мужчин.
ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ
Всю ночь мы прислушивались к стону ветра за стеной. Стихает?..
К 10-ти утра в молочно-белой пелене показался противоположный берег протоки. На горизонте — холмы правобережья. Маршрут виден, значит, пора в дорогу.
Чтобы погода не передумала, собираемся быстро. Вычищаем снег, наметенный пургой в щели капотов, в ящики с инструментом и продуктами, в рюкзаки. Увязываем груз, прогреваем движки. К чести «Буранов», пургу они перенесли неплохо.
Отъезд, благодарный взгляд на балок, который был нашим домом три долгих дня. Опять барахлит зажигание сашиного «Бурана». Что за напасть? С тех пор, как из выхлопных патрубков его забросало маслом, оно стало капризным. То, понимаешь, заставляет двигатель стрелять, то — глохнуть.
Сделали. Едем. Через час на горизонте — россыпь черных точек. Постепенно они превратились в балки, гаражи, вездеходы, машины и трактора… База геологов на реке Быстрой. О ней нам говорили, как о самом цивилизованном месте на всей реке Пясина. Ее функция — распределять грузы для разбросанных по окрестной тундре буровых, ремонтировать и заправлять технику, предоставлять стол и дом вахтовикам, прибывшим на вахту или собирающимся домой.
Перезнакомились. Представились начальству. Вышли на связь с домом. Начальник базы Виталий Башкин дал обед в нашу честь, несмотря на то, что давно закончились многие продукты. Повариха Надежда творила чудеса — пекла хлеб и пироги из манной крупы. Обещанного вертолета на Быстрой не было два месяца. Вахтовики заждались смену.
Долго задерживаться — не резон. Наскоро попрощавшись, пыхнули дымком из выхлопных труб и отправились в дорогу.
…В этом месте проходил наш Рубикон. Точка, за которой мы теряли право на возвращение. Путь до Диксона после базы на реке Быстрой становился короче дороги домой. Пойдя вперед, мы сжигали за собой мосты. Нам оставалась одна дорога — только вперед. Горючего для того, чтобы вернуться, нам бы уже не хватило…
Может, по этой причине, может по другой, сашин «Буран» заглох. В километре от базы геологов. Хорошо, что здесь…
Пришлось возвращаться на буксире. Теплого гаража на базе не оказалось. «Буран» затащили в ангар. Отсутствие ветра, свет и небольшой обогреватель с вентилятором создали почти райские условия для ремонта.
Разобрали движок, обнаружили, что на одном поршне соскочили стопорные кольца. Они, на ходу провалившись в картер, навели там, мягко говоря, беспорядок. Слегка подклинили движок, нанесли легкие повреждения. Но к половине третьего ночи «Буран» был собран, заведен и испытан.
ДЕНЬ ШЕСТНАДЦАТЫЙ
Дальше — грустное. Когда ломаются люди, их не починишь. Три участника экспедиции, кроме руководителя, после долгих и тягостных раздумий, отказались ехать вперед… Их право.
Опасно? Да. Трудно? Да. Есть риск потерять один «Буран»? Да. Но эти «да» присутствовали с самого начала. Отправляясь в дорогу, все понимали, на что идут. Не новички.
Видно, на Быстрой, на нашем Рубиконе, чаша сомнений стала полна. Она перевесила вместе взятые энтузиазм, любопытство, честолюбие и упорство. Желание увидеть побережье океана, Диксон и Енисей. Так бывает.
Доводы не убеждали. Ни наличие ящика запчастей для дальнейших ремонтов, ни присутствие людей на маршруте и вездехода, шедшего следом…
Мы остановились, сделав один, первый шаг в Белое Безмолвие. Второй шаг не состоялся…
ДЕНЬ СЕМНАДЦАТЫЙ, ВОСЕМНАДЦАТЫЙ И ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ
Дальше — скука. Сидение на базе геологов. Вариантов — масса. Например, всем вместе вернуться домой своим ходом. Можно — на вертолете (геологи обещают, что борт может случиться в ближайшие дни). Можно — уехать всем на одном «Буране» или дождаться вездехода и вернуться вместе с ним…
Не обсуждался только один вариант — продолжение маршрута. Что сделать…
Когда участники отказываются продолжать маршрут, а руководитель не находит слов, чтобы убедить их в обратном, экспедиция заканчивается. Предав идею, группа рассыпается, как карточный домик. Участник, отказавшийся следовать за руководителем, перестает быть участником. Также как руководитель — руководителем. Группу перестают связывать людские и божьи законы. Каждый становится волен в выборе дальнейшего пути. Тем более, если группа находится не посреди голой тундры, а, как в нашем случае, на вполне цивилизованной и обжитой базе геологов. Опасности — никакой. Дорог много. Каждому — своя.
Двое из нас выбрали вертолет — Саша и Вася. Чтобы сжечь мосты, они подарили свою долю бензина экипажу вездехода. Этот вездеход, кстати, был их запасным вариантом, на случай, если не удастся вылететь вертолетом.
Для автора этих строк и Олега Васильева путь лег домой. Олега поджимали сроки творческой командировки. А экс-руководитель неудавшейся экспедиции просто спешил домой. В нашем распоряжении был исправный «Буран», крепкие сани, бочка бензина, ящик запчастей и мешок провизии — «джентльменский набор» для того, чтобы добраться до дома.
ДЕНЬ ДВАДЦАТЫЙ
Утро разбудило день. День дал пищу. Два седока, один «Буран» и пятьсот пятьдесят километров белоснежной скатерти-дороги. Опять риск. Опять безлюдные километры. Сотни километров. Ветер, мороз и усталость. Но теперь дорога вела домой.
События развивались так, как будто кто-то прокручивал пленку нашего путешествия в обратном направлении. Причем, гораздо быстрее. В первый день мы пролетели столько километров, сколько недавно ползли долгие шесть дней. От Быстрой до Песцовой.
Нашему полету не мешало ничто. Ни груз сомнений, ни усталость, ни страх перед трудностями. Мы ехали. Мы боролись. На рассуждения в целесообразности того или иного поступка времени не оставалось. Нас поглотило движение. Оно стало нашим божеством, самоцелью и средством достижения цели.
ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ
За второй день пути мы прошли две дневных нормы — добрались до Крестов Таймырских.
Удача была с нами. Она любит тех, кто в пути. Кто не думает над каждым шагом, кто делает дело. Последние пурги на многие сотни километров раскатали перед нами узкую, но ровную снежную ленту под правым берегом реки. По ней мы и неслись.
Приходилось делать сразу три дела. Во-первых, держать верное направление, следуя изгибам реки, ориентируясь по высокому берегу, дальним возвышенностям или солнцу. Во-вторых, на скорости прочитывать иероглифы застругов, снежной летописи ветров. Это походило на шахматную партию — на полном ходу успеть рассчитать траекторию оптимального маршрута в пределах огромной снежной доски, расчерченной ветрами на квадраты: ровные и не очень... Наконец, в-третьих, надо было постоянно смотреть под лыжу «Бурана», чтобы не прозевать какой-нибудь особо крутой заструг. Голова водителя работала как компьютер, ежеминутно просчитывая десятки вариантов пути…
Скорость мы не снижали. Хотелось домой. За каждый ходовой день, за восемь часов, мы проходили около 175 километров.
ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ ВТОРОЙ
В последний день нам пришлось несладко. Прошли 200 километров. Ломали сани, пружины, рессоры. Чинились. Рулили в глубокой колее зимника, как на трассе бобслея. Пробивались сквозь густой туман. Заканчивали маршрут в полной темноте с потухшей фарой. Как могли. Через «не могу». Дорулили — в первом часу ночи въехали в Талнах.
У нас, искушенных путешественников, ощущение было такое, как будто мы вернулись с Луны. Настолько отвыкли мы видеть огни большого города. Видимо, Белое Безмолвие поселилось в нас, отразилось в наших глазах. Иногда оно будет напоминать о себе, звать в дорогу, дразнить, приглашать сделать второй шаг. Второй шаг в Белое Безмолвие.
ПОСТСКРИПТУМ
Каков итог? С какой целью четверо мужчин три недели провели в бескрайней таймырской тундре? Стоило ли на 700 километров уходить от дома, чтобы потом, без веских на то оснований, бесславно вернуться? Признаюсь честно, я не знаю. Спросите у тех, кто на Быстрой решил не продолжать маршрут. Я — не знаю.
Конечно, набрались опыта, отсняли фильм. Скоро он выйдет на экраны. Нащелкали фотографий. Подтвердили возможность дальних путешествий на снегоходах. Проверили свои силы. На обратном пути, не меняя водителя, сделали 550 километров за три дня. Буранисты знают, что это такое…
Что еще? Вася и Саша вернулись домой через два месяца. Не дождавшись на Быстрой вертолета, в Талнах они добирались на том самом вездеходе, который сопровождал нас часть пути. Что ж, это — их дорога.
А Олег так ничего и не понял… Похоже, он не знает, почему экс-руководитель теперь редко звонит ему и не заходит в гости. Это — его дорога.
А ваш покорный слуга, прищурив глаза, вглядывается в таймырские дали. Копит силы для следующего шага в Белое Безмолвие…"

Владимир Корольков, экспедиционная группа «Таймыр», 1994-2008 год
При использовании материалов сайта ссылка на snegohod.org обязательна

 

геологическая база -Быстрая-

2015 год.

 

Copyright © 2012 n69p.ru

При перепечатке или воспроизведении материалов сайта или их части ссылка на авторов и сайт обязательна